Вадим (makarov_vadim) wrote,
Вадим
makarov_vadim

Categories:

Про Можайск

Сегодня, 12 сентября, в Можайском следственном изоляторе* приступает к работе комплексная комиссия по проверке жалоб и заявлений, с которыми родственники и адвокаты подследственных обратились в надзорные органы.

В жалобах** они сообщают, что в середине августа в тюрьму было введено силовое подразделение ФСИН, бойцы которого врывались в камеры и избивали всех, кто попадал под руку. Больше всего досталось тем, кто обращался с жалобами на условия содержания в тюрьме. Таких оказалось 16 человек. Их родственники и адвокаты сначала каждый сам по себе обращались в прокуратуру, а затем стихийно сложившаяся группа объединилась вокруг гражданского активиста, создателя сайта gulagu.net Владимира Осечкина, который сам отсидел под следствием в Можайской тюрьме почти четыре года.

О том, что происходило в СИЗО 17 августа, рассказывают родственники и адвокаты 20-летнего Игоря Хохлова, содержащегося в камере № 305, 28-летнего Дмитрия Буеля (камера № 234), 40-летнего Александра Станового (камера № 113), 27-летнего Игоря Сенчука (камера № 125), 42-летнего Михаила Дробышевского (камера № 339), 30-летнего Ивана Бугаева (камера № 328), 37-летнего Линара Абсалямова (камера № 333) и других арестантов — подследственных и подсудимых.

Активность этой группы сейчас привлекла внимание ФСИН. Но есть еще одно, возможно, решающее обстоятельство: рассказы заключенных и активистов подтверждает сейчас уже отставной майор ФСИН Алексей Иванов. До 19 августа он работал в Можайской тюрьме начальником дневной смены отдела режима. Был уволен «по сокращению штатов».

Сейчас майор Алексей Иванов, как и бывший подследственный, а ныне неформальный координатор активистов Владимир Осечкин***, не уверены, что комиссия ФСИН будет разбираться по существу жалоб и заявлений. Они полагают: комиссия «будет отрабатывать версию», что ввод в тюрьму спецподразделения был вызван необходимостью «подавить в зародыше» бунт арестантов, который якобы готовился в Можайской тюрьме.

— Правда никому не нужна, — говорит Иванов. — Она не нужна прежде всего ФСИН, потому что эта правда — чудовищна. Потому что, если разбираться по-настоящему, то придется отправить в тюремные камеры многих сотрудников Можайского изолятора.

— А правда в том, — поясняет Владимир Осечкин, — что до недавнего времени Можайская тюрьма была мощным потребителем наркотиков. Ежедневно в тюрьму поступало не менее ста доз. По 1000 рублей доза, вот тебе ежедневный оборот в 100 тысяч рублей. И этому бизнесу коррумпированных сотрудников был положен конец.

Алексей Иванов подтверждает слова Осечкина и рассказывает о некоторых обстоятельствах жизни тюрьмы.

— Практически каждый день я получал разнарядки от заместителя начальника тюрьмы по оперативной работе Казбека Хацуева на организацию «сходок» подследственных, «смотрящих» за камерами и по тюрьме. Вот эти разнарядки. — Майор показывает списки осужденных, в которых указаны в основном клички и номера камер. — Мои подчиненные были обязаны привести этих людей в один прогулочный дворик и не мешать им обговаривать вопросы «жизнеустройства тюрьмы». Но с весной эти «сходки» прекратились.

— Весной, — поясняет Владимир Осечкин, — в тюрьму привезли Канаковского (погоняло криминального авторитета Владимира Харькова). Именно Канаковский первым начал борьбу с наркотиками, отправив по тюрьме «курсовую маляву» — записку, адресованную всем, кто находился в тюрьме. В «маляве» было написано, что «тюрьма — не место для наркотиков».

Надо сказать, что сегодня в криминальной среде российских тюрем и колоний нет единства в вопросе о наркотиках. Есть заведения, в которых наркота ходит свободно, есть такие, где «смотрящие» (не администрация, а именно «смотрящие» от криминала) добиваются ее полного запрета. Всё зависит от источников дохода тех или иных криминальных групп: если завязан местный авторитет на наркобизнес, то — зеленая улица, если нет, то — ищите другую поляну.

Как рассказал мне по телефону один из арестантов, который и сейчас находится там, до весны «смотрящими» в Можайской тюрьме были кавказские криминальные авторитеты. Они нашли общий язык с администрацией. За возможность употреблять наркоту «контролировали ситуацию», делая всё, чтобы арестанты не жаловались.

— Поэтому ничего удивительного, — говорит Осечкин, — что Канаковского быстро увезли из Можайска в другую тюрьму, где, кстати, его избили. Но летом еще двое авторитетов — Ваня Одесса и Миша Хабаров — все-таки ввели окончательный запрет на наркоту…

Судя по рассказу Осечкина и Иванова, в тюрьме сменился криминальный расклад. Автоматически перестал действовать «пакт о сотрудничестве». И новые «смотрящие» перестали сдерживать жалобы на администрацию.

В надзорные органы резко усилился поток заявлений из Можайского централа. Некоторые из них я видел. Такие пишутся из любой российской тюрьмы.

Линар Абсалямов жалуется, что его обращение об оказании медицинской помощи обернулось тем, что в камеру ворвались сотрудники в масках и избили его. Иван Бугаев обратился с жалобой в прокуратуру из-за того, что его обращения бесследно исчезают. Тут же из камеры забрали телевизор и холодильник, которые привезла ему жена, оформив технику в виде гуманитарной помощи. Поинтересовался, на каком основании забрали вещи, — его вывели в коридор и избили. Руслана Хазиева избили за найденную в камере «заточку» — тупой ножик, сделанный из супинатора ботинка, для резки хлеба…

В ответ на поток жалоб и заявлений, пошедших на волю, администрация отвечала, что «криминальные авторитеты» пытаются установить свои порядки. Кроме того, сообщили в УФСИН Московской области, что в тюрьме назревает бунт.

Из управления пришла команда провести в тюрьме «превентивные спецмероприятия». Со всей области в Можайск свезли сотрудников других тюрем и колоний. Направили в тюрьму и спецподразделение.

— Я лично был свидетелем избиения людей 17 августа, — рассказывает майор Алексей Иванов. — В этот день нас подняли по тревоге в шесть утра. Все приехали в изолятор. Начальник изолятора Вячеслав Мельник провел инструктаж, разбил всех по группам и прикрепил к каждой группе бойцов спецназа. После этого проводился обыск по всей тюрьме. В нем принимали участие и около 20 спецназовцев. Они избивали людей за то, что кто-то из них повернул голову, например. Выкидывали фотографии родственников, заключенные возмущались — и их за это сильно избивали дубинками.

— В тюрьме есть видеокамеры?

— Били людей только в тех местах, где нет видеокамер. Отсек от 308-й по 316-ю камеру абсолютно не просматривается с камер видеонаблюдения. Именно там и били.

— Вы пытались вмешаться в действия спецназа?

— Нет. Там присутствовали начальник изолятора, его заместитель. Возмущались только заключенные. Сотрудники молчали…

— Какова судьба жалоб на избиения, которые писали подследственные?

— На утренних обходах я собирал жалобы, приносил их в дежурную часть, после чего их забирал заместитель начальника по оперативной работе или сам дежурный и относил начальнику. Дальше, насколько я знаю, эти жалобы никуда не уходили из изолятора. Их, скорее всего, уничтожали.

…Очень важный вопрос: почему отставной майор ФСИН Алексей Иванов, не скрывая своего имени, рассказывает о том, что происходило в Можайской тюрьме? Дело в том, что сегодня это вопрос его личной безопасности. Первое заявление в прокуратуру Иванов написал в первых числах сентября, вскоре после того, как был уволен со службы. Возможно, сгоряча. А уже 8 сентября на Алексея вышел криминальный авторитет по кличке Сова и два часа убеждал его не давать показаний о нравах Можайской тюрьмы. Эту «беседу» Алексею удалось записать на диктофон. Запись — качественная. И вполне может быть использована как доказательство неформальных связей руководства ИЗ 50/10 с криминальным миром.

Дежурный по ФБУ ИЗ 50/10 ФСИН России по Московской области, с которым удалось связаться, представляться отказался. Сказал, что начальник изолятора Вячеслав Мельник «уехал по делам». Других сотрудников, готовых прокомментировать информацию, полученную нами, в Можайской тюрьме не нашлось. Мы готовы встретиться с любым сотрудником как ФБУ ИЗ 50/10, так и УФСИН России по Московской области, чтобы представить читателям альтернативную версию событий, произошедших в этом учреждении в середине августа.

Пока же из ФБУ ИЗ 50/10 приходит информация, что накануне приезда комплексной комиссии со всеми подследственными, готовыми говорить, «велась работа», чтобы они отказались от своих жалоб. Но к моменту подписания номера редакции известно, что отзывать свои заявления люди не собираются.

Парадоксально, но, если в тюрьме снова появятся наркотики, можно будет делать вывод, что администрация взяла верх над «смотрящими».

* ФБУ ИЗ 50/10 ФСИН России по Московской области.
** Копии — в редакции.
*** До февраля 2011 года содержался в ИЗ 50/10.

Ирек Муртазин

http://www.novayagazeta.ru/data/2011/101/13.html

Статья написана уркой и в защиту урок. Истина лежит несколько не там. В изолятор по зеленой заходила не только наркота, но и сотовые телефоны и бухло. Не все долбятся наркотиками и желают сидеть в одной хате с наркошами, но выпить и позвонить домой хочется каждому. В том числе и тем, кто идейно против наркоты. Относительно шмона со спецназом, то могу сказать следующее: во время означенной зачистки только с одного этажа в камерах было изъято более 200 сотовых телефонов. Не исключаю, что была та же наркота и многое другое. Соответственно, озвиздюлились в первую очередь те, кто был этим особенно недоволен. Теперь они с руки Муртазина - борцы за "СИЗО без наркотиков". На месте борца за правду Иванова, я бы вообще в тряпочку помалкивал. Наслышан о его "борьбе" более чем.И многие другие тоже. Сейчас в Можайске с нелегальными передачами стало горазжо жестче. Стало меньше сотовых телефонов и бухла, поскольку сильно обновился кадровый состав. "Коллегам" И.Муртазина это не может нравится. А вот, относительно наркотиков, точнее относительно неприятия рядом перечисленных товарищей наркомании и наркоманов - имеет место быть.
Tags: Можайск, СИЗО
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments