Вадим (makarov_vadim) wrote,
Вадим
makarov_vadim

Categories:

Две истории: гитарист и писатель

Оригинал взят у sergeitch в post

Две истории: гитарист и писатель

(1)

Гитарист проснулся с утра и тут же закатил кокса. Из ванной вышла молоденькая девушка-групи с худенькой попкой. Гитарист, испытав прилив вселенской любви, радостно оприходовал девицу. В соседней комнате проснулся барабанщик. Гитарист поделился своей радостью, коксом и девицей. Потом пришли друзья и с ними девушки-групи, и было еще больше радости. А под вечер отыграли концерт в клубе, и там было вообще зашибись, очень много друзей и радости, и кокаина, и хороший гонорар, и еще больше солнечных девушек...

Поздно ночью гитарист вернулся в свой гостиничный номер. И тотчас в дверь постучали. Гитарист открыл дверь: на пороге стояла красивая девушка в черном плаще, взгляд ее туманила черная вуаль, в руке была зажата черная трость.

– Можно автограф? – спросила девушка.

Гитарист засуетился:
– Конечно, конечно... Проходи... Угощайся...

Девушка прошла в номер и села на диван. Гитарист быстро догнался еще одной дозой кокса и уселся на диван рядом с ней.

– Знаешь, кто я? – сказала девушка. – Я твоя Смерть.

И достала из черной трости, как из ножен, острое тонкое лезвие.

Гитарист смотрел на нее влюбленными глазами:
– Смерть моя... Какая ты красивая...

И она поцеловала его, дурачка.

(2)

Писатель проснулся рано утром. Его трясло. Три часа сна в сутки было положительно недостаточно.

Писатель взглянул на дверь: из ванной никто не вышел. Значит, прошлой ночью не было морального падения.

Писатель посмотрел под ноги. Традиционная утренняя мысль: сразу выпить или немного помучиться? И традиционно, как красноармеец Сухов, он решил еще немного помучиться.

День прошел в душевных, моральных и физических страданиях. Писатель работал над текстами, работал над собой. Он даже умудрился немного полевачить для денег. Писатель знал: все должно быть под контролем, распускаться нельзя. Главный жизненный принцип: лучше сначала помучиться.

Вечером писатель с чувством выполненного долга сел за стол, откупорил бутылку и, глядя в стенку, сосредоточенно и молча наебенился.

И тут в дверь постучали.

Обычно он никому не открывал. Но нынче его мозг, истощенный перегрузками, качнулся в сторону сентиментальности. А вдруг это она? Вдруг она вернулась, чтобы спасти меня? Вдруг я взгляну в ее глаза и прочту там самые заветные Три Слова: *прости-я-была-дурой*.

Истощенный мозг подсказал, что слов было четыре, но писатель уже потащился открывать дверь.

На пороге стояла красивая девушка в черном плаще, взгляд ее прикрывала черная вуаль, в руке была зажата черная трость. Писатель успел отрефлексировать: *грудь 75D, рот большой, в глазах интеллектуальная блядинка, задницы под плащом не разглядеть, но, судя по ключицам и запястьям, талие-бедерный переход отличается хорошей резкостью*.

– Я ваша большая поклонница.

– Так я тебе и поверил, – подумал писатель, но вслух не сказал, потому что годы нравственной работы над собой приучили его фильтровать базар даже в состоянии чрезвычайного алкогольного опьянения.

– Я хотела бы поговорить с вами...

– О чем?

– О жизни... О литературе... О вас...

– Еще одна квадратная дура, – подумал писатель, и опять не вслух.

Однако грудь 75D в сочетании с интеллектуальной блядинкой во взгляде всегда действовали на него, склоняя в компромиссную сторону. К тому же хотелось проверить свое предположение о ярко выраженном талие-бедерном переходе. Но вместе с тем нравственность не хотела сдаваться просто так. В такие неопределенные моменты писатель всегда использовал прием: сыграю ва-банк, не прокатит, так и слава Богу, а прокатит, так и черт с ним.

Он вздохнул и сказал:
– Извините, мне очень плохо. И я очень хочу ебаться.

– Давай попробуем.

Это был на редкость правильный ответ. Ведь одного согласия мало, реплика еще должна быть оформлена грамотно. Тут был тот самый случай.

Девушка прошла в комнату. На ходу она сняла плащ, и писатель убедился: жопа исключительно отличная, консервативного объема.

Писатель обнял девушка за талию – твердо, но бережно (бабам так нравится); развернул и расставил в позе на диване – уверенно, но аккуратно (бабы так любят).

– Подожди... Я хочу лицом к лицу...
– Начинается.

Девушка развернулась и взяла в руки свою черную трость.

– Ты знаешь, кто я? – спросила она.

– Очередная духовно богатая пизда, которая даже из ебли пытается устроить театр сложных чувственных переживаний с собой любимой в главной роли, вместо того чтобы посмотреть вокруг и увидеть, что рядом живой человек, – подумал писатель. Разумеется, не вслух.

– Я твоя Смерть, – сказала девушка и во взгляде ее сверкнуло древнее зло.

Годы нравственных тренировок не прошли даром. Писатель резко ушел в сторону, затем атаковал и вышиб трость-лезвие из рук у Смерти, а потом с размаху зарядил чудовищу в ебало.

Чудовище тоже было не лыком шито. Оно набросилось на писателя, и завязалась драка. До рассвета они по-тарантиновски сражались и разъебенили всю квартиру.

С рассветом Смерть отступила. Не было никаких сил, чтобы забороть этого зануду. Оставалось только сесть на пол и подсчитывать выбитые зубы.

Писатель тоже сел на пол и закурил:
– А начальству своему передай, что красноармейца Сухова так просто не возьмешь. В следующий раз пусть что-нибудь помощнее пришлют.

Смерть, тяжело дыша, сказала с печальной улыбкой:
– Мудак. Я тебе помочь хотела.

Писатель тоже улыбнулся – с теплом, по-человечески:
– Хорошая ты баба. Правильная.

Tags: улыбнуло
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments